В тело медленно возвращались силы. Кожа разглаживалась, исчезала сетка вен, восковая бледность превращалась в мраморную белизну. Дыхание выровнялось, стало сильным и глубоким. Через какое-то время девушка поднесла ладонь к лицу — ровная и гладкая поверхность. Ни следа раны. Тогда, тихо вздохнув, она положила руки под щеку. Темные глаза — пугающе неподвижные, блестящие, с огромными зрачками, стали блеклыми.

Хотелось пить. Она облизывала губы, и вкус собственной крови будоражил, вызывал нервную дрожь. Спутанные пряди волос намотались на шею, окружая узкий овал лица как черный шелк.

Нужно восстановить силы, но придется ждать ночи — уютной, бархатной, несущей сытость. Голод так мучителен, а она потеряла слишком много сил. На солнце ее кровь не сворачивалась, и если бы повезло чуть меньше, вытекла бы вся, капля за каплей. Но страх исчез. Он казался мимолетным и почти не оставил следа в памяти.

Люди, как выдерживают они ласку разрушающего тирана? Для нее он являлся непостижимым злом. Только те, кого не пугает свет, обращают лица к небу и молятся. Солнце, наверное, это и есть человеческий бог. Только его ярость столь же беспощадна к вампирам.

Если бы девушка с тусклыми глазами умела молиться богу, он представал бы образом холодным, отстраненным и завораживающим. Возможно, как диск луны. Ликом волнующе недосягаемым и равнодушным, как к страданиям, так и к мстительной ненависти. Ждала бы она его помощи, как люди?

Интересно, что сказал бы отец? Мать сначала поджала бы задумчиво губу и долго молчала, но потом обязательно завела беседу.

Девушка мало знала о человеческих чувствах и, многое для нее оставалось пустыми словами. Ничем больше. Но она знала разницу. Между людьми, собой, и вампирами.