Пьяная женщина стояла около дерева. На улице никого. Поздно, темно, но не для таких отчаянных девах как она. Тошнило, дешевое вино мутной пленкой стояло в горле. Привалившись спиной к стволу и жадно втягивая воздух, она ощущала глубокое невнятное беспокойство. По спине текли ручейки пота, а сквозь алкогольный угар пробивались первые холодные иголочки ужаса. Пыталась всмотреться в темноту, но не видела ничего. Однако страх становился осязаемым, сгущался, душным облаком окутывал несчастную.

Внезапно женщина замерла, и потом часто-часто задышала, приоткрыв рот. Из тьмы медленно проступало лицо, мраморная бледность которого рассекалась черным пятном губ. Темные глаза. Плескающиеся безумие в багровой бездне. Оно…что? Глаза пьяной лихорадочно блестели, но с губ не сорвалось и звука.

'Боишься? — услышала тихий шепот. Острая боль пронзила позвоночник, отдаваясь в судорогой сведенных мышцах, — не стоит, женщина. Это все вино, дешевое кислое вино. Оно туманит голову, путает мысли, посылает странные видения, успокойся. Страх глупое чувство, он не дает видеть истину, но посылает пугающие картинки', - лицо придвинулось ближе. Белое, узкое, с острым подбородком и завораживающими, черными глазами. Губы, почти не двигались, но женщина слышала каждое слово, произнесенное в темноте:

'Ничего не сделаю тебе, не надо так дрожать. Слышу, как быстро бьется сердце. Оно так выскочит из груди, — тихий смешок, — Я голодна, но у меня есть деньги'.

Пьяная икнула и прижала ладонь ко рту. Лицо исказилось, словно женщина пыталась сбросить с себя наваждение. Медленно, тягуче как сладкая патока тянулось время. Страшное существо продолжало вкрадчивым голосом:

'Ты ведь бедна, верно? Все деньги забирает хозяин. Напиваешься каждый день, но даже пьяная понимаешь, к чему идет. Скоро выкинут на помойку, и там кончишь дни, упившись до смерти. Потаскухи расхожий товар, не долговечный, милая.