Майкл Муркок
Пустые земли
Майку Гаррисону, Диане Бордман
и Элджернону Ч. Суинберну
Ночные страхи, уходите прочь!
Нахлынул день, и слышен птичий грай.
Мы жнем опять печальный урожай:
Тоску и смерть. И видим только ночь.
Мы – дети сов! Нам не дано постичь
Всю радость жизни, наш удел иной -
Знать суету и длить любой ценой
Миг боли, что несет страданий бич.
Ступайте прочь, могильный мрак и хлад,
В Пустые Земли, там, где Высший Суд.
Прожить остаток жизни каждый рад,
Познав любовь и обретя приют.
Но мы – в оковах! Молим рай и ад,
Чтоб нас спасли… Хоть знаем – не спасут!..
Глава первая,
В КОТОРОЙ ДЖЕРЕК КАРНЕЛИАН ПРОДОЛЖАЕТ ЛЮБИТЬ
– Ты положил начало новой моде, милый, – сказала Железная Орхидея, столкнув своей изящной ножкой соболье покрывало с ложа, – и я горжусь тобой, как гордилась бы любая мать. О, мой гениальный и эстетный!
На другом конце алькова бледный и задумчивый Джерек, почти закрытый огромной грудой подушек, тихо произнес:
– Благодарю тебя, о чарующий из цветов, о изысканнейший из металлов.
– Но ты все еще в плену сплина, – молвила сочувственно Железная Орхидея, – ты все еще тоскуешь по своей миссис Андервуд!
– Да, это так.
– Немногие смогли бы длить страсть так долго. Весь мир напряженно следит за вашими страданиями и нетерпеливо гадает: ты ли отправишься к ней, она ли явится к тебе?
– Насколько я понял, она обещала вернуться, – пробормотал Джерек Карнелиан. – Ты же знаешь, как трудно порой осмыслить речи странника во времени, тем более живущего в 1896-м, – он улыбнулся. – Но там чудесно, мама! Как я желаю, чтобы ты насладилась видами Кофейных палаток, Дворцами джина, Тюрьмами и прочими памятниками. Там так много людей! Непонятно, как им хватает воздуха на всех!