- А разве он ушел обиженным? У меня и в мыслях не было его обижать.

- Но текст лекции ты ему сгубил или не ты?

- Я. Но у меня на этот случай было три варианта отвлекающих вопросов. И не случайных.

- Ты что же, все бюро опрашивал?

- На то я и культмассовый сектор, чтобы знать вопросы...

- И что же, интересно, он без текста доверил?

- Вы же слышали наши аплодисменты! От всей души, ей-богу! Да мы и на пленку записали, память останется...

- М-да-с, - покачал головой Ген Геныч. - Память народная теперь магнитофонной записью сильна?

- Не сильна, шеф, а усилена!

- Согласен. Теперь кайся.

- Только предупреждаю, - сказал Арсений Петрович, - до конца я еще сам не разобрался.

- Ничего, валяй. Вместе разберемся.

- Вчера после работы, - начал конструктор, - я задержался с вашей тройной модуляцией, варианты попробовать. Ничего особенного не узрел, но возникло желание увеличить кратность. Стащил к своему столу все генераторы, какие у ребят нашел, и начал загружать схему покаскадно. На осциллографе - какая-то свистопляска...

- Само собой, - вставил шеф. - Считать же надо...

- Когда подключал седьмую частоту, - продолжал Арсений Петрович, - я неловко потянулся к генератору и животом навалился на входной кабель осциллографа. Он выскочил из гнезда, и штекер упал на статью. Я за ним нагнулся и вижу - буквы перед штекером с газеты осыпаются, как будто из него дует ветром, как будто их водой смывает!..

- Все подряд?

- В том-то и странность, что не все. Вот смотрите.

Он вынул из заднего кармана брюк обрывок газеты. Вместо целых абзацев там были белые пятна. То есть не совсем белые, газета была испачкана чем-то жирным, но букв там, где им по логике следовало находиться, не было и в помине.

Ген Геныч принялся изучать текст. Арсений Петрович перебирал текст бывшей лекции и качал головой.