- Вынимай, - велел Ген Геныч и, скрывая волнение, отвернулся.

Арсен извлек из портфеля толстую кипу бумаги и стал быстро перелистывать страницы текста и схем. Все конструкторское бюро не дыша следило за мельканием его рук. Наконец последняя страница была перевернута - и наступила восхищенная тишина.

- Ну, - спросил шеф, - честный я человек?

Его молча взяли на руки и подбросили. А когда поймали, то не дали ступить на бренный пол - отнесли в кабинет и опустили на стул.

- Ген Геныч, не покидайте нас никогда, - пролепетала рыженькая конструкторша, которой он не далее как сегодня утром устроил разнос за опоздание.

- Мы вам кресло подарим, - сказал кто-то из задних рядов.

- В кресле хуже думается, - сказала раскосенькая.

- Это когда думать нечем, - тут же возразила блондинка.

Шеф хотел вмешаться, но тут тихо вошел Арсен. Он нес открытый портфель, где виднелась уложенная с прежней аккуратностью докторская диссертация, но лицо у него было печальным.

Шеф увидел в руке изобретателя запечатанный конверт и побледнел.

- Надо же было сперва все там посмотреть, - сказал Арсен с упреком, а вы: "Давай-давай". Теперь, может быть, письмо испортили. Это ж вам не доклад, не диссертация...

- Дай сюда.

Шеф спрятал письмо в нагрудный карман.

- Может быть, до него лучи не достали, - неуверенно предположил Арсен. - Оно в другом отделении лежало...

- Дома разберусь, - сказал Ген Геныч, к которому уже вернулось самообладание. - Сейчас все свободны, а ты присядь. С сегодняшнего дня ты ничем другим заниматься не будешь. Согласен?

Арсен кивнул.

- Составь список всей необходимой аппаратуры, завтра ее получишь и приступай. Что-нибудь тебе еще нужно?

Оставшуюся часть дня Ген Геныч, если не считать визита к оппоненту, ездил в общественном транспорте, и ходил пешком. Домой не ехалось и не шлось. Мучило одиночество.