Грубая и жесткая, она тем не менее показалась удивительно нежной и мягкой истерзанным стопам.

Теперь было видно, что деревья здесь небывало высокие - они таких раньше и не встречали, - раза в два выше гигантских цереусов.

Под ногами - песок, но не мелкий зыбучий, как в пустыне, а грубоватый, зернистый, по такому приятно идти.

А на песке - невиданное изобилие растений и кустарников: цветущий кактус с ярко-розовыми соцветиями, и броская рябина, и иерихонская роза, и сочно-зеленый молочай, и еще множество всякого, чего Найл и во сне не видел.

В траве то и дело мелькали ящерицы, а среди цветов деловито сновали огромные пчелы. Было даже слышно пение птиц.

Все это настолько ошеломляло, что Найл забыл и об усталости, и о синяках.

Приблизившись к деревьям, Найл неожиданно обнаружил, что зеленые исполины, оказывается, растут вдоль ручья, который петлял в неглубоком каменистом русле.

Побросав оружие и поклажу, все трое бегом устремились в воду и, упав там на колени, принялись жадно пить. Найла охватил неистовый восторг. Глубина ручья даже в середине не доходила и до колена, так что когда парень сел, вода оказалась ему лишь по пояс.

Широко распахнутыми глазами он неподвижно смотрел на воду, и беспрестанное ее движение околдовывало, влекло.

Какой-то древний инстинкт, очнувшись глубоко в душе, твердил, что и вода, и зеленые растения по праву принадлежат ему.

Так Найл и сидел, горстями плеща воду себе в лицо и на грудь, пока краем глаза не заметил на берегу движение. Обернувшись, он увидел рыжевато-бурое существо, которое тут же исчезло под ракитовым кустом.

- Что это? - изумился он.

Все трое застыли, разом осознав, как рисковали, беспечно бросив оружие на берегу.

На открытое место выбежало другое такое же существо, лапы которого немного напоминали паучьи.

- Это всего-навсего муравей, - с облегчением выдохнул Вайг.