Тело свисало с потолка вниз головой, прибитое гвоздями за ноги. Голова отсутствовала – на ее месте торчал белый позвонок, окруженный красным сплетением жил. То, что осталось от человека, еще было одето в алую куртку Северо-Западной конной полиции. Руки в рукавах, украшенных золотым галуном, бессильно свешивались вниз, к луже застывшей крови, такой же красной, как куртка. Кровь еще капала с кончиков пальцев мертвеца, но звук, с которым каждая капля разбивалась о поверхность кровавой лужи, заглушался несмолкающим, монотонным боем барабанов где-то наверху, доносящимся из чердачной двери.

Бум... бум... бум... бум...

Он внезапно проснулся.

Его мускулы ныли.

Его нервы были натянуты, как струна.

Под одеялом, которое Блейк подложил под голову, его рука потянулась к спусковому крючку старого "энфилда". Щелкнул затвор, но этот звук был приглушен складками грубой ткани. Блейк медленно вытянул руку с револьвером из теплого укрытия в холодную темноту и стал ждать. Молча. Прислушиваясь.

Бум... бум... бум...

Ночь была безлунной. На севере над скованным холодом пейзажем трепетало полярное сияние, посылая на землю свой зыбкий свет, который индейцы называли "танцем мертвых духов". Над головой Блейка черное, как чернила, небо, пронзали иглы бесчисленных звезд; на востоке робкими розовыми бликами играли первые лучи рассвета. Было шесть часов утра.

Пока Блейк спал, арктический ветер засыпал долину еще одним слоем свежего снега. Снегопад уже кончился, и теперь все вокруг застыло в сонном оцепенении, зажатое в ледяные тиски мороза.

Бум... бум... бум... бум... бум...

Блейк находился в четырехстах пятидесяти футах к западу от Шаманского озера. Там, укрывшись под кронами нескольких сосен, он напряженно вслушивался в тишину. Воздух и замерзшая земля – все молчало, но чутье Блейка подсказывало ему, что поблизости кто-то есть.