- А где собираешься высадиться, Мануэль? - спросил один.

- В устье Палькасу. Кто пойдет со мной?

Мало кто из охотников, кроме Мануэля, бывал когда-либо выше слияния Пачиты и Укаяли, а Палькасу бежала с предгорьев Анд. О реке этой знали мало, разве только, что она течет по земле кашибос - таинственного племени каннибалов. Никто из охотников не выразил желания присоединиться к Мануэлю. Со злым презрением он посмотрел на них и обругал сворой трусов.

После той ночи Мануэль почти не обращал внимания на своих попутчиков, скупо расходовал табак, перестал пить и угрюмо замкнулся в себе. Он никогда не уходил в джунгли будучи не в форме.

"Амазонас" свернул на Укаяли и день и ночь полз вверх по реке, протянувшейся на много тысяч миль, останавливаясь, чтоб погрузить топливо или оставить в разных местах охотников за каучуком. Каждый прощался с Мануэлем весело и словно навсегда. В Ла Бока, лежавшем в устье Пачиты, где и находился конец маршрута капитана Вальдеса, на борту оставалось всего трое пассажиров из прежних двадцати четырех: Вустос, Мануэль и тот незнакомец, кто, казалось, не имел ничего общего со своими спутниками.

- Мануэль, - спросил Бустос, - ты слыхал, что такое Палькасу: жуткое полуденное солнце, роса, несущая смерть, и людоеды-кашибос. Ты никогда не вернешься.

Тут к Мануэлю обратился капитан Вальдес:

- Неужто, правда, будто ты идешь в Палькасу?

- Да, капитан.

- Скверны твои дела, Мануэль. Известно, что там полным-полно индейцев: в Пачите - чунчус, а дальше - кашибос. Мы и слыхом не слыхивали, будто там есть каучук.

- Пошел бы я один в места людоедов, будь я охотником за рабами?

- Тебе этого не удавалось, но это еще не доказательство, что у тебя не было таких намерений. Помни, Мануэль, если мы поймаем тебя с детьми индейцев, тебя ждут цепи или Амазонка.