- Почему вы молчите, Валерий? - спросила она почти спокойно, хотя в ее тоне пробивался оттенок раздражения.

Валерий насильно оторвался от своих мрачных мыслей о "пауке" и постарался перевести разговор на отвлеченные, как сказал бы Слава, "философские" темы:

- Природа умеет задавать загадки. Каждый раз, когда кажется, что чего-то достиг, она как бы предостерегает: рано зарвались. А попробуйте-ка ответить вот на это...

- Ого, вы становитесь дипломатом. Хотите работать в Президиуме академии, что ли? - укорила его Людмила Николаевна и сказала, словно обращаясь к себе самой: - Сдается мне, что природа тут ни при чем.

- Думаете, люди? - встрепенулся Валерий, вспомнив предостережение командира подводной лодки.

- Да.

Он удивленно и пристально смотрел на нее, ему показалось, что она не раскрывала рта. Затем растерянно оглянулся, как будто, кроме них двоих, в салоне могли быть еще люди. А Людмила Николаевна почему-то улыбнулась и насмешливо спросила:

- Вы задаете вопросы и сами отвечаете на них?

- Что вы имеете в виду?

- Вы спросили о людях и сами ответили себе "да".

- Это слово произнес не я.

Людмила Николаевна начала внимательно приглядываться к нему, стараясь делать это незаметно.

- Оставьте! - отмахнулся Валерий. - Я не болен, и нечего меня рассматривать.

Его спокойный голос не оставлял сомнений. Людмила Николаевна бросила взгляд в зеркало и сразу же отвернулась. Она не понравилась себе такая - с пятнами на щеках, с покрасневшими глазами. Попросила:

- Не смотрите на меня.

- Бросаетесь в другую крайность. Вы тоже ни при чем. Я как раз смотрел на ваше лицо. Вы не раскрывали рта.

- Значит, почудилось?

- Нет. Или обоим почудилось одно и то же...

Он подошел к двери, подумав, что, может быть, это злополучное "да" донеслось из дельфинника.