Он поражал большинство друзей, которых завел на Земле, будучи эксцентричным, но безвредным, - неуправляемый пьяница со странноватыми привычками. Например, зачастую приходил без приглашения на университетские вечеринки, упивался и начать высмеивать любого астрофизика, которого успевал найти до того, как быть выставленным.
Иногда его могло охватить странно рассеянное настроение, и он глядел в небо, как загипнотизированный, пока кто-нибудь не спрашивал, чем он занимается. Секунду он выглядел виноватым, потом приходил в себя и отшучивался.
- А, просто высматривал летающие тарелочки, - и всякий улыбался и спрашивал, какие же именно тарелки его интересуют.
Зелененькие! - отвечал он с нехорошей ухмылкой, коротко широко улыбался, а потом внезапно бросался в ближайший бар и покупал непомерное количество спиртного.
Такие вечера обычно кончались плохо. Форд терял от виски голову, забивался в угол с какой-нибудь девицей и невнятно ей объяснял, что, честно говоря, цвет летающих тарелок в действительности не слишком много значит.
Потом, шатаясь, ковыляя, как паралитик, по ночным улицам, он спрашивал встречных полицейских, не знают ли они дороги к Бетельгейзе. Полицейские обыкновенно говорили что-нибудь в роде: "Не думаете ли вы, что, пожалуй, вам пора пойти домой, сэр?"
- Я пытаюсь, малыш. Я пытаюсь, - неизменно отвечал Форд в таких случаях.
В действительности тем, что он искал, рассеянно глядя в небо, была вообще любая летающая тарелка. Причина, по которой он говорил "зеленые" заключалась в том, что зеленый - традиционный цвет космической гильдии торговых разведчиков Бетельгейзе.