Артур поперхнулся пивом и вскочил на ноги.

— Что это? — вскричал он.

— Ничего, — ответил Форд. — Еще не началось.

— Слава Богу, — сказал Артур и выдохнул.

— Скорее всего, просто сносят твой дом, — сказал Форд, заливая в себя последнюю пинту.

— Что? — вскричал Артур.

Внезапно чары Форда рухнули. Артур дико огляделся и бросился к окну.

— Господи! Ну, точно! Они сносят мой дом! Какого черта я делаю в пивной, Форд?

— Сейчас это уже не имеет большого значения, — сказал Форд. — Пусть получат свое удовольствие.

— Удовольствие? — взвыл Артур. — Удовольствие! — Он снова быстро глянул в окно, чтобы убедиться, что они говорят об одном и том же. — Да к дьяволу их с их удовольствием! — прокричал он и выбежал из пивной, яростно размахивая почти пустой пивной кружкой.

— Остановитесь, вандалы! Разорители! — ревел Артур. — Безумные визиготы, прекратите немедленно!

Форду пришлось последовать за Артуром. Быстро повернувшись к бармену, он спросил четыре пакета орешков.

— Пожалуйста, сэр, — ответил бармен, высыпая пакетики на стойку, — Двадцать восемь пенсов, будьте добры.

Форд оказался очень добр — он вручил бармену еще одну пятифунтовую банкноту и велел оставить сдачу себе. Бармен поглядел на бумажку, потом на Форда.

Внезапно бармен вздрогнул: его поразило чувство острое, но совершенно незнакомое, потому что никто на Земле никогда еще не чувствовал такого. В критические минуты любая существующая во Вселенной форма жизни издает короткий и тонкий сигнал. Этот сигнал точно передает простое и почти трагическое чувство того, как далеко это существо находится от места своего рождения. На Земле невозможно быть от места своего рождения дальше шестнадцати тысяч миль, что, в сущности, не так уж далеко, и поэтому такие сигналы слишком слабы, чтобы их замечать. Форд Префект переживал очень критический момент, а родился он в 600 световых годах от Земли, в непосредственной близости к Бетельгейзе.