Бармен прочистил горло и услышал свой голос:

— Делаем последние заказы!

Огромные желтые машины начали снижаться и прибавили ходу.

Форд знал о них. Он, конечно, предпочел бы, чтобы все вышло как-нибудь иначе.

Артур уже почти добежал по дорожке до своего дома. Он не замечал, как холодно вдруг стало вокруг, он не заметил ветра, не заметил внезапного необъяснимого порыва дождя. Он не видел ничего, кроме гусеничных бульдозеров, ползающих по куче, которая была его домом.

— Варвары! — кричал он. — Я отсужу у управления все до пенса! Я вас повешу, утоплю и четвертую! И высеку! И сварю в масле, пока… пока… пока вы не запросите пощады!..

Форд бежал за Артуром очень быстро. Очень-очень быстро.

— А потом начну все сначала! — кричал Артур. — А потом, когда закончу, смету все мелкие кусочки и на них попрыгаю!

Артур не замечал, что люди бегут от бульдозеров; не замечал, что мистер Проссер во все глаза глядит в небо. Мистер Проссер увидел огромное желтое нечто, с воем рассекающее тучи. Невозможно огромное желтое нечто.

— И буду прыгать на них, — кричал Артур, не останавливаясь, — пока у меня не начнутся колики, или пока я не придумаю что-нибудь еще более ужасное, а потом…

Артур поскользнулся, упал набок, прокатился немного и оказался лежащим на спине. Наконец-то он заметил, что что-то происходит. Он уставил палец в небо.

— Это еще что за чертовщина? — взвизгнул он.

Что бы это ни было, оно мчалось по небу во всей своей чудовищной желтизне, разрывая небо на части умопомрачительным ревом, и воздух схлопывался за ним с грохотом, вдавливавшим уши на шесть футов внутрь черепа.

Следующее нечто летело за первым точно так же, только громче.

Трудно сказать точно, что делали сейчас люди на всей поверхности планеты, потому что и сами они не знали толком, что делали. Во всяком случае, они не делали ничего осмысленного — вбегали в дома, выбегали из домов, кричали — неслышно из-за шума. Улицы городов всего мира были полны людей; машины врезались друг в друга, когда грохот обрушивался на них и прокатывался дальше, как цунами, над холмами и долинами, пустынями и океанами, казалось, раздавливая все, на что обрушивался.