Признаюсь, что, выпучив глаза, я не придумала ничего лучше, кроме как ахнуть в изумлении:

- Господи! Кто Вы?

- Гномские мы, - ответил он с огромным достоинством. - Звать нас Пфуффий. И неча ахать, будто гномей не видела...

- Не видела, - подтвердила я слабым голосом. - А Вы...кхм, простите, настоящий?

- Еще бы не настоящий! - так и взвился Пфуффий. - Подлинные мы; высшей, можно сказать, пробы.

Он еще что-то бурчал в темноте и слякоти, а я хваталсь за слабую надежду, что это либо розыгрыш, либо галюцинация - но все лучше, чем вторгшийся в нашу реальность гном из сказочного, невероятного мира. Это было прекрасно, но совершенно меня не устраивало по многим причинам... Галюцинация однако оказалась разговорчивой:

- Путешествуем мы, - доверительно сообщил Пфуффий. - О вашем городе у нас на Брокене рассказывают великое множество сказочных историй. И всякий порядочный существ с детства мечтает сюда попасть. А нам повезло, - похвастался он, - мы путевку в лотерею выиграли; добрались вот и осматриваемся.

Только теперь я поняла, что гном упорно именовал себя на Вы и во множественном числе; просто какой-то монарх в изгнании.

Надеюсь, никто меня не осудит за то, что я плюхнулась прямо на мокрый бордюр и отчаянно потерла лоб, делая последнюю попытку привести себя в чувство. Пфуффий с жалостью наблюдал за моими манипуляциями, склонив голову набок. Борода его торчала разлапистым веником.

- Ты, главное, не переживай так сильно. Это бывает, бывает. Иной человек нас как увидит, так умом и повреждается маленько. А потом ничего, потом выдюживает. Человек, он сильный. Он все вынесет - и гнома, и привидения какого, и нежить всякую. А женский пол, тот супротив мужеского вообще крепок рассудком, все соображает. Тебя, примером, как звать-то?

- Ликой, Гликерией то есть.

- Ишь ты, - восхитился Пфуффий, - Гликерией. Не, Гликерья тебе не идет, а вот Лика в самый раз. Ты мне вот что скажи лучше, как же твой домовой тебя в такую стынь да темь из дому выпустил?