– Развлекаются? – взвился Артур. – Развлекаются!

Он еще раз бросил взгляд в окно, чтобы убедиться, что речь идет об одном и том же.

– К черту такие развлечения! – взревел Артур и выбежал из бара, грозно размахивая полупустой кружкой. Если судить по провожавшим его взглядам, сегодня ему определенно не удалось завоевать симпатии у собравшихся.

– Остановитесь, вандалы! Разрушители! – голосил Артур. – Полоумные варвары! Остановитесь немедленно, слышите!

Форду пришлось последовать за ним. Напоследок он торопливо попросил у бармена четыре пакетика арахиса.

– Прошу Вас, сэр, – бармен бросил пакетики на стойку. – Двадцать восемь пенсов, будьте любезны.

Форд был более чем любезен – он дал бармену еще одну пятифунтовую банкноту и сказал, что сдачи не надо. Бармен внимательно посмотрел на банкноту, а затем на Форда. Его вдруг пробрал озноб: он испытал мгновенное острейшее ощущение, которого не смог понять, ибо до него ничего подобного не испытывал ни один человек на Земле. Дело в том, что в моменты сильного стресса любое живое существо издает тончайший подсознательный сигнал. Этот сигнал передает точное и, в общем-то, жалобное осознание того, насколько далеко находится данное живое существо от места своего рождения. На Земле невозможно быть дальше, чем за шестнадцать тысяч миль от места своего рождения, а это на самом деле не так уж и далеко, поэтому подобные сигналы слишком ничтожны, чтобы быть замеченными. Форд Префект в этот момент находился под воздействием сильного стресса, и он был рожден за шесть сотен световых лет отсюда, в ближайших окрестностях Бетельгейзе.

Бармен дрогнул, подавленный убийственным осознанием непостижимого расстояния. Он не знал, что все это значит, но посмотрел на Форда Префекта с новым чувством уважения, почти благоговения.

– Вы серьезно, сэр? – прошептал он таким тихим шепотом, что все в баре мгновенно умолкли. – Вы думаете, что сейчас наступит конец света?

– Да, – ответил Форд.