Он мастерски изображал различные акценты. Если подозреваемый находился в толпе, Боб начинал говорить на манер итальянца, для «Черных пантер» (Леворадикальная воинствующая партия, выступающая за вооруженную самооборону афро-американцев. — прим. ред.) сходил за уличного хлыща. Мог притвориться исламистом, ирландским провинциалом, евреем-иммигрантом или протестантом из Гросс-Пойнта. Изображая тот или иной характер, он не только менял голос, становились другими его словарь и дикция. Боб настолько овладел этим искусством, что однажды позвонил Джо Дел Кампо — другому агенту, о котором речь пойдет в следующей главе, — и убедил его, что он черный активист и хотел бы стать информатором ФБР. В то время от нас требовали создавать и расширять сеть внутригородских источников.

Боб назначил Джо встречу, и тот решил, что напал на нечто стоящее. Но в назначенный час к нему никто не явился. Зато на следующий день в конторе Джо чуть не рехнулся, когда Боб поздравил его с успехом голосом того самого черного активиста. Арестовывать дурных людей — вещь хорошая. Но вскоре я заинтересовался мыслительным процессом, стоящим в основе преступления. Когда бы я ни задерживал подозреваемого, всегда задавал ему вопросы: почему тот выбрал один, а не другой банк или что заставило его остановиться на данной жертве. Хорошо известно, что грабители предпочитают нападать на банки в пятницу во второй половине дня, когда там больше всего наличности. Но я не хотел удовлетвориться этим и пытался узнать, какие ещё соображения легли в основу плана нападения.

Должно быть, я не вызывал у людей страха, и они, как когда-то в школе, легко передо мной открывались.