– Я уже говорил: они отличались большими paзмерами. Лестниц у них нет; это наводит на мысль, что они имели несколько конечностей. Лестницы удобны лишь для двуногих: если вы когда-либо наблюдали, как взбирается по лестнице собака, вы поймете, почему.

– Ну, а еще что?

– Нет ни углов, ни плоских поверхностей, и тем не менее они, должно быть, отделывали внутренности постройки при помощи машин: металл абсолютно гладкий.

– Машины? – Стэнли нахмурился. – Без плоских поверхностей?

– Что ж такого? – вступился Леман. – Если плоские поверхности доставляют эстетическое удовольствие нам, это еще не значит, что они распространены во всей вселенной. А, может быть, им нравились кривые? – Он улыбнулся. – Кстати, о кривых: не пора ли посмотреть осциллограммы?

– Позже. Как подвигается анализ минералов, Клайен?

– Как я и предполагал, планета минералами небогата, – ответил геолог. – В песке их нет вовсе. Но на большой глубине их, вероятно, очень много: когда я направил детектор вглубь, стрелка заметалась, как бешеная.

– Вполне вероятно. В общем, колонистам не видать этого мира, но ученые ухватятся за него и построят здесь исследовательскую станцию. – Стэнли задумался. – Я бы хотел остаться и посмотреть, что из этого выйдет, но боюсь, что до тех пор успею умереть. Во всяком случае, мы скоро отлетаем.

– Как? – Хэмридж был поражен. – Это невозможно!

– Рано или поздно нам придется это сделать. У нас разведывательный корабль, мы не можем держать его здесь вечно. Чем скорее мы вернемся домой, тем скорее вылетит настоящая экспедиция. В конце концов это не наше дело. Мы для него не приспособлены. – Он улыбнулся, глядя на их унылые лица. – Очень жалко, конечно, но ничего не поделаешь. Остается еще пять дней, так что поторапливайтесь и сделайте за это время все, что можно. – Он кивнул Леману. – Как там с кривыми?