– Да поможет им господь, если такое случится, – раздраженно сказал Торн. – Если бы только они знали нашу историю! Они бы давно вымерли.

– Циник, – бросил Леман. – Вам не приходит в голову, что движение — это развитие. Я не отрицаю, мы совершали ошибки, но теперь с этим покончено. Во всяком случае, – он ухмыльнулся, – если бы не кровожадное притеснение одних народов другими, что заставило бы людей броситься в межпланетное пространство? Да, люди много страдали, но в конце концов человечество от этого только выиграло. Как вы думаете, Хэмридж?

– Не знаю, может быть, вы и правы, – тихо сказал навигатор. – Я неважно разбираюсь в древней истории. – Он зевнул. – Я что-то устал, пойду прилягу. Он с трудом поднялся и теперь стоял, покачиваясь и часто моргая.

– Мы договорим завтра, когда я приду в себя.

– Ладно, – сказал Леман, – завтра этот вопрос еще не устареет. Это — один из тех споров, которые длятся вечно.

Когда за астронавигатором закрылась дверь, Леман с улыбкой посмотрел на Торна.

– Вы ему не верьте, когда он говорит, что не знает истории. Я раз слышал, как он довел двух профессоров истории до полного изнеможения. Он нарисует цикличную схему, чтобы доказать свою точку зрения. Завтра мы позабавимся.

Но назавтра Хэмридж был мертв.

***

Он лежал навзничь на своей койке. Одна рука у него свесилась вниз, колени были слегка приподняты, лицо спокойное. как у всех умерших во сне.

– Когда это произошло? – спросил потрясенный Стэнли.

– Ночью. – Голос Торна звучал хрипло и напряженно.

– Леман спит в одной каюте с ним. Утром он окликнул Хэмриджа, тот не ответил. Леман сразу же кинулся ко мне. – Торн тяжело перевел дух. – Мне это не нравится.