- Опять ничего! Будто кто-то заклял.

- Отдохните, дядя Хуан.

- Придется. Устал, как собака!

Хуан лег на дно лодки вверх лицом, подложив под голову мозолистые руки. Выцветшие глаза неотрывно смотрели в темнеющее вечернее небо, лоб болезненно морщился. Его товарищу он казался раненой птицей - когда-то были крылья, была сила, радость полета... а теперь - только тоска о просторе да скрытые в душе от людей гордые слезы...

- Педро, - вдруг окликнул спутника старик.

- Что, дядя Хуан?

- Для чего мы живем?

Педро с удивлением взглянул на старого рыбака. На его серьезном, бронзовом от загара лице отразилось замешательство. Минуту он колебался, потом пожал плечами.

- Я не понимаю вопроса.

- Как это - не понимаешь? - рыбак так резко поднялся со дна лодки, что за бортом заплескалась вода. - Я учу тебя уже десять лет. Разве твои университеты так-таки ничего и не вкладывают в голову?

- Науку, знания, - усмехнулся Педро, - а то, о чем спрашиваете вы... Это в университете не изучают.

- Тем хуже, - пробормотал старик, снова укладываясь на влажные сети. - Тем хуже для вас... И для нас... неграмотных.

Помолчав, он добавил:

- Уже много лет я думаю об этом. Для чего? Кому это надо?

- Что, дядя Хуан?

- Наша жизнь. Для чего она? Ну, вот я, например, всю жизнь гну горб, зарабатываю на пропитание... чтобы не сдохнуть. Ну, разве еще и ты... тебе помогаю. Но все равно, придет время - сдохну. И ты тоже... проживешь свой век и умрешь... Так ничего и не узнаешь, не достигнешь... Пустота... Аббат говорит, что земные страдания для спасения. Я в это не верю. Для чего спасенье? От кого? Я человек рабочий... и не хочу лодырничать в загробных мирах, да и не верю я в потусторонний рай... А здесь... нет смысла, нет дороги... Чего ты смеешься? Думаешь, старый Хуан спятил? Впал в детство, болтуном стал на старости лет? Эге?