— Он вновь наклонился к Шангриту и закрыл глаза. Больше они не открылись.

Шангрит бережно опустил истощенное тело:

— Это настоящий май. Он пожертвовал всем, стараясь увеличить свое богатство. Я уважаю его.

— Мы все его уважаем, — сказал де-ме-Холмур, — как будем уважать и память о нем.

— А что делать с сунитом? — Алчность звучала в голосе члена Занура, выразившего словами общую мысль. Взгляды всех присутствующих обратились к серебристому бруску.

— Вы знаете закон, — строго произнес де-ме-Холмур. — Я хотел бы его иметь не меньше, чем вы, но сунит должен достаться семье и слугам де-Панлтатола. — Мойт сделал оберегающий знак, боясь, как бы его не подслушали какие-либо духи. — Закон ясно говорит о таких случаях.

— А нельзя закон немного подправить? — Занурал де-Пейетми чуть не плакал.

— Я поклялся соблюдать его, и сделаю это. Те, кто подправляет закон, в конце концов чувствуют, что он их душит. — Послышался шепот одобрения собравшихся вокруг стола. — Конечно, — продолжал де-ме-Холмур, есть еще посмертный налог. — Появились улыбки. — Не следует забывать, что Панлтатол предпринял это путешествие без согласия властей, кроме того, нужно также учесть его грубое вторжение в палаты Занура. — Он внимательно посмотрел на брусок. — Я думаю, что половина этого металла должна быть передана в казну города.

— Но тогда останется еще приличное состояние. Шангрит опять занял свое место по правую руку от де-ме-Холмура. — Никакая семья не может быть разочарована, получив так много. — Ну а теперь, когда закон соблюден, как мы поступим, узнав о таких необыкновенных вещах?

— Великий поход! — сказал один из членов Занура напыщенным тоном. -

Такой поход, который останется в памяти и о котором сложат песни. Я сам прикажу написать цикл песен во славу этого похода.