И де Мариньи узнал, что в Селефе правит Куранес, в прошлом легендарный сновидец, известный во всех странах Мира Снов, как герой, проникший в звездные бездны и вернувшийся назад целым и невредимым. Глядя с высоты птичьего полета на Селефе, де Мариньи видел сверкающие минареты, роскошные сады, галеры на якорях в голубой гавани и — чуть подальше — гору Аран. Морской ветер раскачивал ветви могучих гинкго, растущих на ее склонах. А у подножья горы блестела бурная река Наракса. Причудливо извиваясь, несла она свои воды к морю, то и дело окатывая холодными брызгами бесчисленные деревянные мостики, перекинутые через нее. На мгновение сверкнули внизу бронзовые городские ворота, за которыми начинались мостовые из оникса — лабиринт улиц и аллей.

Но у де Мариньи было совсем немного драгоценного времени для знакомства с Селефе — едва он успел бросить взгляд на город и окрестности, как его уже понесло дальше, высоко над Церенейским морем, волны которого самым необяснимым образом вздымались до небес. Здесь, среди редких розовых облаков он с беспокойным изумлением увидел Серанниан — город облаков, построенный из розового мрамора на слишком эфемерном — даже для мира грез — берегу. И еще де Мариньи поражался чудесам, которые видел внизу, сквозь разрывы в розовых облаках — холмам, рекам и городам редкой красоты, спящим в ярком солнечном сиянии, рождающем в его душе неописуемый восторг.

И вновь все переменилось — да так быстро, что де Мариньи на мгновение посчитал, что ослеп. Теперь его окружала непроглядная темнота. Он узнал, что страна, раскинувшаяся внизу — ничто иное, как пустынное ледяное плато Ленг. Там на стылой земле стояли редкие деревни с уродливыми домами из необтесанного камня, и багровое пламя сторожевых костров не могло разогнать зловещий мрак этих мест. Затем ледяной ветер, который, казалось, заморозил самую душу путешественника, донес до него грохот странных барабанов, сделанных из костей, и вой отвратительных флейт, а от далеких звуков чудовищного пения де Мариньи стало еще холодней.