- Не знаю, - сказал я, - трудно сказать, раз самой системы, в которой ведется отсчет, не существует.

- Не существует системы, значит, не существует в этой системе ничего: ни времени, ни пространства, ни движения, ни наконец того, что мы в этой системе привыкли считать материей. Как бы долго, по нашим понятиям, не совершался этот переход через ничто, он не может быть обнаружен в самой системе, так как после возникновения системы время продолжает в ней течь так же, как и до ее исчезновения.

- Однако, с нашей точки зрения, часть пространства внутри атома не исчезает в момент перехода электрона с одной орбиты на другую? спросил я.

- Конечно, нет, - ответил он. - Я очень упростил картину для того, чтобы вам было легче понять, что такое прерывность существования всей нашей системы в целом.

- Простите, о какой системе вы говорите? - спросил я недоуменно.

- Ну вот всего этого, - сделал он небрежный жест рукой, - словом всего, что мы подразумеваем под словом "вселенная". Всё, что нас окружает, подчинено одному общему ритму существования.

Некоторое время я молчал, ошеломленный не столько оригинальностью того, что он говорил, сколько его небрежным тоном. Казалось, что он рассказывал о давно приевшихся ему вещах.

- Что же существует в то время, когда ничего не существует? - с трудом выдавил я из себя корявую фразу.

- Существует другое время, другое пространство, другая материя.

- Какие? - спросил я, пытаясь осмыслить всё, что он говорил.

- Антиматерия, антивремя, антипространство, - ответил он. - Только то, что мы называем энергией, остается более или менее общим для обеих систем; энергия - это единственное связующее звено между ними, так как является результатом их взаимодействия.

- Какое же может быть взаимодействие, когда обе системы существуют разновременно?