- Да, точно, в августе 1915 г., как я узнал потом. И, представьте себе, этого дома уже не было. Машина остановилась среди пожарища, в котором я едва различил остатки своего жилища - обгорелые, закопченные стены, груды мусора среди них, уже поросшие крапивой. Очевидно, дом сгорел ранней весной, если не зимой. Но эти развалины хорошо защищали машину от взоров любопытных, и я спокойно оставил ее, но только соединил колеса цепочкой с замком, чтобы никто не мог утащить ее, как случилось в прошлый раз.

Уже смеркалось. По знакомой дороге я прошел на окраину Ричмонда и вошел в таверну, хозяин которой Дженкинс хорошо знал меня. В разговоре с ним я хотел узнать, что случилось за эти 20 лет. Но за стойкой оказался незнакомый человек. Заказав себе бутылку эля, я спросил:

- Скажите, давно ли Дженкинс оставил это место? Я хорошо помню, что он был хозяином этой таверны.

- Вы, очевидно, давно не были в Ричмонде, сэр, - ответил трактирщик. Дженкинс умер лет пять тому назад.

- А давно ли сгорел коттедж Гринхилль на соседнем холме? Я не раз бывал в гостях у его владельца.

- Коттедж сгорел в марте, во время налета германского цеппелина, будь он проклят. Хозяин отсутствовал, и все его имущество погибло в огне.

Я не имел представления, что такое цеппелин, но не хотел сразу обнаружить свое невежество и спросил:

- Что же, это было случайное несчастье?

Трактирщик взглянул на меня внимательно.

- Сэр, вы или прикидываетесь простаком, или вернулись только что с Северного полюса! Неужели вы не знаете, что и Великобритания и вся Европа уже год как воюет с Германией и Австро-Венгрией?

- Я, действительно, только что вернулся из полярной экспедиции, - поспешил объяснить я, - оставил свой багаж на станции и пошел прямо к своему другу, хозяину коттеджа Гринхилль, рассчитывая переночевать у него.

- Вот как, - протянул трактирщик, прищурив один глаз и оглядывая мою кожаную куртку. - Вы хорошо влопались, - ни хозяина, ни самого коттеджа нет и в помине.