Следователь облегченно вздохнул. Внезапная догадка, пришедшая ему в голову, подтверждалась.

Но как раз в этот момент в кабинет следователя вошел Семеновский. Следователь рассказал ему о своей версии, показал нож, повторил заключение экспертов.

— Все это весьма остроумно и убедительно, — медленно произнес Семеновский, — и даже вполне правдоподобно. Если бы… если бы не одна деталь. Профессор ведь был убит ударом в левый глаз. А если бы произошло то, что вы предполагаете, то своей правой рукой он мог поранить себя только в правый же глаз, но никак не в левый.

И Семеновский тут же вычислил на основании длины руки покойного профессора Бурова, его роста и соотношения размеров его тела, что своей правой рукой при толчке от взрыва он мог поранить себя в правый, но никак не в левый глаз.

Версия, казавшаяся такой ясной и правильной, рухнула…

Но следователь был упрям. Он был уверен в своей правоте и продолжал искать.

— Скажите, — спросил он родственников покойного Бурова, — здоровым ли человеком был профессор?

— Да, — ответили родственники, — и физически и морально профессор был здоров.

— Не было ли у него, — продолжал следователь, каких-либо странностей, физических недостатков?

— Не было, — заявили родственники, — не было у него никаких странностей и недостатков.

— Не приходилось ли вам наблюдать, — не унимался следователь, — как профессор работал со скальпелем?

— Неоднократно, — произнесли родственники, — он часто работал дома.

— А в какой руке он держал скальпель? — осторожно, даже робко спросил следователь, боясь, что сейчас рухнет его последняя надежда.

— Да ведь профессор был левша, — спокойно промолвили родственники.