— Боже, как я люблю быструю езду! — воскликнула Лаура.

— Я ее ненавижу.

— Мне нравится мчаться во весь дух, лететь едва касаясь земли. Может быть, в своей прошлой жизни я даже была газелью. Как ты думаешь?

Котай поглядела на спидометр и состроила испуганную гримаску.

— Возможно. А может быть, ты была буйнопомешанной, которая всю жизнь просидела в Бедламе.

— Или гепардом… Гепарды бегают еще быстрее.

— Ага, гепардом. Тем самым, который погнался за дичью и на полном скаку сверзился с утеса в пропасть. Как Уайл Э. Койот

— Я хорошо вожу, Кот.

— Я знаю.

— Тогда расслабься.

— Не могу.

Лаура лицемерно вздохнула:

— Совсем не можешь?

— Только во сне, — ответила Котай и едва не продавила днище машины, в которое со всей силы уперлась ногами на крутом вираже. За узкой, засыпанной гравием обочиной дороги начинался крутой откос, заросший дикой горчицей и ежевикой. Чуть дальше выстроились в ряд высокие деревья, — кажется, это была черная ольха, — ветви которых покрылись рано набухшими почками. За деревьями начинались бесконечные виноградники, утопающие в половодье красного света, и Котай ясно представила себе, как «мустанг», соскользнув с гудроновой спины шоссе, летит по насыпи вниз, как врезается в деревья и как ее кровь течет на землю, удобряя собою и без того жирный чернозем.

Но Лаура без труда удержала машину на полотне дороги. «Мустанг» вышел из виража и стал карабкаться вверх.

— Готова спорить, ты и во сне не перестаешь тревожиться по пустякам, — добродушно предположила Лаура.

— Рано или поздно в каждом сне появляется черный человек, которого приходится остерегаться.

— Мне часто снятся сны, в которых нет никакой Буки, — заявила Лаура. — Чудесные, удивительные сны.