Голубой шар глобуса медленно вращался перед ним, тая в дымке, потом он превратился в дядино лицо... Сергей засопел и уснул сразу.

Утром невыспавшиеся, а потому злые мужики остались дома.

Толпились на крыше, опасливо поглядывая в небо, долго высматривали, чего в Москве творится, но ничего, конечно, не углядели. Лишь вдали, там где вчера полыхнуло, курилась струя дыма, еле заметная отсюда. Поговорили, посудачили и ушли отсыпаться. За ограду велели никому не ходить, мало ли что!

Сергей покрутился у дозорных, потом сунулся было к известной лишь ему щели, но пролом был заколочен. Тут его позвала Алевтина и велела натаскать воды. Только он наполнил бочку, как Вера пристроила его пельмеши крутить, а это дело он любил.

К обеду объявился дядя Харитон. Одежка на нем была вся в грязи, лицо в копоти, поперек щеки царапина. Сестры запричитали в голос, но он цыкнул на них и, велев напоить коня, пошел мыться. Сменив одежду, сел за стол и устало потер глаза. Тут соседи набежали, набилась полная горница людей. Приступили к нему с вопросами, что да как...

- Дайте поесть хоть! - зашипела Наталья.

- Уймись, егоза! - цыкнул на нее дед Кузьма. - Не молчи, Харитон, рассказывай, что там стряслось?

- Что стряслось, то и утряслось, - махнул рукой дядя. - Свое добро чуть не упустили, обратно отбивать пришлось.

- Измена, что ль? - понимающе прищурился Кузьма.

- Дурость наша... - устало ответил Харитон. - Пока итильские послы нам баки забивали, их смертники Бастион захватили. Наших ребят положили, а потом сами себя подорвали, чтоб техника нам не досталась.