Но Китнеб не пришел с другими на рынок, где стояли эти четыре принца, а вместо этого отправился в одиночестве через поля на край леса.

И именно на следующее утро странная вещь приключилась с Китнебом; ибо я увидел его утром, идушего с полей, и приветствовал его пастушьим криком, которым мы, пастухи, обращаемся друг к другу, и он не ответил. Тогда я остановился и заговорил с ним, и Китнеб не произносил ни слова, пока я не рассердился и не оставил его.

Тогда мы вместе поговорили о Китнебе, и другие приветствовали его, и он не ответил им, но одному он сказал, что слышал голоса Богов, звучащие за лесом, и никогда он больше не будет слушать голоса людей.

Тогда мы сказали: „Китнеб безумен“, и никто не препятствовал ему.

Другой занял его место подле отар, и Китнеб сидел вечерами в одиночестве у края леса на равнине.

Так Китнеб не говорил ни с кем в течение многих дней, но когда кто-нибудь принуждал его вступить в беседу, он рассказывал, что каждый вечер слышал Богов, когда они приходили из-за сумерек и моря отдохнуть в лесу, и что он не будет больше говорить с людьми.

Но когда прошли месяцы, в Ристаун начали приходить люди, чтобы взглянуть на Китнеба как на пророка, и мы привыкли указывать на него, когда незнакомцы приходили по долине из внешнего мира: „Здесь в земле Хурн у нас есть пророк, подобных которому нет в ваших городах, поскольку он по вечерам беседует с Богами“.

Прошел год молчания Китнеба, когда он явился ко мне и заговорил. И я поклонился ему, потому что мы верили, что с ним говорили Боги. И Китнеб сказал: „Я буду говорить с тобой перед концом, потому что я очень одинок. Ибо как я могу говорить снова с мужчинами и женщинами на маленьких улицах Ристауна среди этих зданий, когда я слышал голоса Богов, поющих выше сумерек?

Но я более одинок, чем могут подумать в Ристауне, и об этом я хочу рассказать тебе: когда я слышу Богов, я не знаю, что Они говорят.