Шаря руками на ощупь, я убедился, что сплошь окружен железными обломками. То были останки прежних автоматов - их заброшенное кладбище. Я пошел через него, то и дело спотыкаясь и не переставая дивиться его размерам - оно тянулось не меньше чем на милю. Внезапно в глубокой темноте, которую не могло рассеять отдаленное зарево, замаячили две четвероногие тени. Я застыл. В инструкциях моих не было ни слова о существовании каких-либо животных на планете. Еще две четвероногие тени бесшумно скользнули к первым двум. Неосторожное движение, звякнули латы - и темные силуэты стремительно унеслись в ночь.

После этого я удвоил осторожность. Для того чтобы войти в город, время казалось мне не очень подходящим: глухая ночь, пустые улицы - мое появление привлекло бы нежелательное внимание. Я залег в придорожной канаве и стал терпеливо дожидаться, пока рассветет. Всю ночь я грыз бисквиты, зная, что до следующей ночи поживиться уже будет нечем.

Чуть светало, когда я вошел в пригород. Вокруг никого. На ближайшем заборе висел огромный, явно старый, поблекший от дождей плакат. Я подошел поближе.

"ОПОВЕЩЕНИЕ

Властям градским ведомо, како ничтожество слизнячье силится в ряды правоверных благородцев втереться. Кто слизняка либо индивидуума, подозрениям повод дающего, узрит, в алебардирню свою донесть должен. Сговор всякий с оным либо помощь ему содеянна, развинчением ин саэкула саэкулорум наказана будет. За слизняка премия 1000 ферклосов с главы устанавливается".

Я побрел дальше. Предместье выглядело уныло. Подле убогих, наполовину съеденных ржавчиной бараков сидели группки роботов, игравших в чет-нечет. Время от времени среди играющих вспыхивали ссоры, сопровождавшиеся таким грохотом, словно артиллерийский огонь накрыл склад железных бочек. Чуть дальше я набрел на остановку городского трамвая. Подошел почти пустой вагон, я сел. Рука моториста была намертво прикована к рукоятке, туловище составляло неотъемлемую часть мотора.