– Ну, вот я и на месте, – воскликнул он, пожимая руку Шону. – Спасибо, друзья, я знал, что вы не бросите старика!

– Не знаю, что скажет господин барон, – покачал головой Пупырь, – но теперь уж сделать ничего нельзя. Будем надеяться, что все обойдется…

Шевелящаяся пред коновозом свиная масса исчезла так же неожиданно, как и появилась. Шофер протер на всякий случай глаза, вздохнул – в имении Кирфельд ему приходилось наблюдать и более загадочные вещи, – и наступил на газ, догоняя виднеющиеся за поворотом габаритные огни пикапа семьи Шизелло. Ехавший следом за ним барон и вовсе ничего не понял, а Партизана разглядеть не успел, так как фары его в тот момент светили правее, к обочине.

Ночь выдалась влажной. В открытые окна автомобилей влетали прохладные ароматы разнотравья, ковром укрывающего степь, и так оно было к лучшему, потому что восхитительно романтичный ветер не только вполне соответствовал духу путешествия, но еще и не давал уснуть за рулем.

Вскоре Шизелло, а за ними и остальные, выбрались на Шмопский тракт. Дорога была пустынной, решительно ничто не мешало придавить как следует, чем и воспользовался дядюшка Джед, достав из дорожной корзинки уже третий бутерброд с докторской.

– Во времена моей далекой юности, – поучительным тоном начал он, – о таких комфортных условиях нам не приходилось и мечтать. Да-а уж, бывало ведь так, что там, на далеких островах, в сельмаге не найдешь ничего, кроме морской капусты да майонеза. Приходилось ловить акул! Они под майонезом как раз вполне съедобны.