По трехступенчатой, поросшей редким мхом лестнице спускалась суровая на вид седая дама в линялом темно-синем халате.

– А-аа, вновь прибывшие, – процедила она, недобро косясь на дракона, – квитанция где? Мне ж расписаться надо.

Барон с готовностью протянул ей зеленоватую бумажку.

– Ага…

Достав из кармана халата позолоченный «паркер» кастелянша вывела внизу документа затейливую роспись и подняла глаза:

– Так, котам сразу скажите, чтоб не ссали тут мне в помещении, а лошадь в конюшню отведите. Сено на ночь – один сольдо, если надо. На дракона у вас тут отдельный нумер оформлен – значит, кроватей не ломать! А то штраф. Ужин у нас в семь, и не опаздывать!

– Нас уже предупредили, – провел рукой по бакенбардам Джедедайя Шизелло.

– Усех предупреждают! А потом усе опаздывают! Все, пошли, я белье выдам.

– Потрясающий сервис, – вздохнул Пупырь, ожидая, когда ему выдадут ключи от конюшни.

– Н-да уж… – согласно кивнул Жирохвост.

Дождавшись, когда кастелянша вместе с гостями скроется за невыносимо скрипучей дверью, он подошел к коновозу и тихонько велел Партизану вылезать на воздух.

– Ближе к реке там дубы, – сообщил мудрец старому кабану. – До утра прокормишься, я думаю.

– Ничего, – хрюкнул тот, – не замерзну!

На плече у него согласно булькнула трехлитровая фляга.

Жирохвост проследил, как мелькнул в кустах туго закрученный хвост старика Партизана, вздохнул и, забравшись в древнюю вазу, из которой торчала загадочная облезлая скульптура, с наслаждением пустил струю.

– А то – «в помещении, в помещении», – фыркнул он. – За сорок сольдо, подумать только!

Пока он вылизывался, из корпуса выбрался посланный на разведку Толстопузик.

– Прогнило там все, учитель, – сообщил котенок. – И ни одной мыши, ну ни однусенькой!