- Павел звонил, - сообщила она, не открывая глаз. - Я сказала, что ты уже спишь. Позвони ему.

- Подождет, - отмахнулся Денис Иванович. Павел Муженин был тем самым художником, который одолжил ему пятьдесят долларов еще месяц назад. "Наверно, потребует возвратить долг, - огорченно подумал Булочкин, - нужно будет попросить, чтобы подождал". Когда переведут деньги из Тулы, хотя нет, оттуда переведут только четыре тысячи, и он не сможет отдать почти половину Павлу. Нужно, чтобы Павел подождал еще немного. А сколько немного? "Нет, получу деньги из Тулы и сразу уеду в Нижний Новгород. Иначе не смогу заработать и вернуть долги".

Он прошел на кухню. В холодильнике опять ничего не было.

- Где яйца? - крикнул Булочкин. - Вчера было два яйца. Где они?

Она не ответила. Он вернулся в спальню и толкнул жену в бок.

- Нету, - недовольно сказала Рита, открыв один глаз.

- Как это нету? - заволновался Денис Иванович. - Где яйца?

- Я приготовила себе вчера яичницу из одного.

- А второе? - крикнул он, выходя из спальни. Собственно, ему уже было все равно, но следовало покричать, хотя бы по инерции.

- Я сожгла яичницу и приготовила себе снова, - проворчала Рита. - Мне как раз позвонила Нюся. Отстань, Булочкин, дай мне поспать.

- Ну и дура, - приглушенно сказал Денис Иванович. Непонятно было, к кому это относится, к Рите или к Нюсе. Хотя, наверно, относилось к обеим.

Больше всего на свете Дениса Ивановича раздражало, что она называет его по фамилии. Почему-то Рита никогда не называла его по имени. Он прошел на кухню и посмотрел в хлебницу. Там лежала надкусанная черствая булочка.

"Ну и черт с ней", - подумал Денис Иванович и, налив себе горячей воды, взял ложку кофе. Кофе был местный и подозрительно вонял, но на другой напиток у них не было денег.

Выпив свой суррогатный кофе и съев надкусанную булочку, он поднялся из-за стола. Настроение было паршивое. Он даже не знал, чем ему сегодня заниматься. Нужно все-таки позвонить Павлу. Он посмотрел на часы. Семь часов утра. Павел, наверно, еще спит. Ну и черт с ним. Пусть не спит. Если звонит сам в двенадцать часов ночи, прекрасно зная, что Денис Иванович засыпает в десять. Все равно неудобно.