Никлас погрузил руку с зажатым в ней «мозгом» вглубь круглого тела биоформы, с чавканьем раздвигая ткани, и коснулся пальцем переключателя активности. От скопления микросхем протянулись жгутики искусственных нервов из сверхпроводника, опутали внутренние органы и запустили их. Биоформа дернулась, ее сердце запульсировало, и по прозрачным сосудам потекла насыщенная кислородом и глюкозой жидкость.

– Кто я? – скрипнуло из динамика на головогруди.

– Заработало! – обрадовался Павел и схватил ногу-шарнир, чтобы приладить ее на место.

Внезапно под столом что-то зашипело, и голень Никласа обожгла боль. Он сжался от блокирующего спазма, рука внутри биоформы вздрогнула и порвала один из нервов. Изделие хрюкнуло и растеклось по столу бесформенным желеобразным блином.

– Шкловский его побери! – выругался Никлас, аккуратно вынул из биоформы руку и нагнулся. Под столом стоял виноватый негэнтроп с плазменным резаком, который он еще не успел сложить в свою корзину для хлама. Часть мышечной ткани на голени испарилась, обнажив закопченную кость. – Что за номер?

– Случайно включился, хозяин…

– Он мне чуть ногу не отрезал, – сообщил Никлас сыну. – Ну, неси гель и смажь ожог, чего смотришь? – накинулся он на бестолковую биоформу. – Эти стандартные модели! Вечно в них какие-то сбои происходят. Вот, теперь ты понимаешь, почему не следует во всем полагаться на изделия из каталогов?

– Да, пап, – важно кивнул Павел. – Твоя рана будет для меня хорошим уроком.

Конец Ассоциации 3

– Та поделка оказалась еще более бестолковой, чем негэнтроп с резаком, – рассмеялась Ирина. – Помнишь, как она оставляла за собой полужидкие выделения толщиной в сто молекул, и мы постоянно оскальзывались на них?

– Зато мое имя и описание биоформы попали в каталоги демографов. Один химик мне потом написал запрос, я отправил ему образец «лужи», и он изучил его состав. Очень полезное знакомство завелось – Денис-4 сейчас в Гелиодезической Комиссии работает…