Кажется, логические микросхемы в голове «Нептуна» готовы были задымиться, и он поспешно удалился наружу, чтобы припасть к криомагме. Я же продолжил сборку «Ежей» и вспорол герметичные пакеты с ионно-реактивными двигателями.
Да уж, порядочное время придется тратить на отчеты для Гелиодезической Комиссии, но что поделать? Иначе запросто ославят на всю Вселенную, и коллеги станут поднимать брови и сочувственно хмыкать, встречая меня на конференциях. А главное – антинейтроны начнут зажимать, и как тогда я буду ставить свои опыты? Пусть у меня и порядочно скопилось АМ, а все ж таки лишней она никогда не бывает. Да и подрядчики тут же снизят приоритет с «научного» на «потребительский»… Мало ли бед подстерегает человека, вздумавшего перечить гелиодезистам? Лучше уж отправить аппараты к Альфе и Омеге, чем терпеть лишения в будущем.
Ответ негэнтропа
8/224. Никлас изучил кассету, переданную ему дочерью, на второй день после праздника, после утренней подзарядки калориями. Он не стал подключать ее к мнемографу, чтобы не рисковать чистотой собственного сознания, и ограничился простой трансляцией голограммы. В полупрозрачном кубическом объеме образовалась любопытная картина – две разновеликих биоформы на фоне обширной лаборатории.
Никлас пригляделся к очертаниям предметов, заполнявших ее, и наряду с множеством стандартных устройств вроде автоклава, вакуумного форматора, рабочих столов с химической посудой и вычислительного комплекса увидел некое громоздкое приспособление в форме мощной магнитной катушки. Всей своей тяжестью она как будто придавливала отправной бокс дырокола – тот, что ведал пересылкой вещества за пределы жилища. Опознавательных надписей на «катушке» не имелось.
– Здравствуйте, незнакомый гражданин, – печально сказала биоформа поменьше. Никлас узнал в ней серийную модель негэнтропа «Нептун».