Пассажиры корабля видели, как Андрей, припадая на ногу, подошел к столу с разбросанными на нем валиками, скрученными звукописными лентами, пачками звукописных листков, старинными книгами в переплетах.
Он начал перебирать на столе желтоватые гибкие листки, потом все беспокойнее расшвыривал их по столу, потом бросился открывать ящики стола, выбрасывая их содержимое, роясь в них со всевозрастающей тревогой.
Пассажиры видели эту тревогу Андрея в его глазах и в его быстрых, беспорядочных движениях. Эта тревога стала передаваться кучке людей, взволнованно следивших за человеком, находившимся за три тысячи километров от них и на двести километров под ними.
Филат наконец не выдержал и крикнул:
- Андрей, что с тобой? Что тебя так встревожило?
Искаженное, бледное лицо Андрея повернулось к экрану.
- Андрей! - закричал Филат, бросаясь к экрану. - Что случилось, Андрей?
С экрана послышался глухой, прерывистый голос:
- Я не могу... найти... формулу Гельфонда... Пропала... с нею много других...
Все вскочили со своих мест и подбежали к экрану. Неподвижным остался лишь один человек с монгольским типом лица, сидевший в глубине салона, позади всех. Но теперь, когда все переменили свои места, эта обособленная фигура оказалась на виду, никем не заслоненной.
Глаза Андрея остановились на этом человеке. Какая-то догадка сверкнула в них.