Ответом было молчание, лишь красные буравчики бельмастых глаз ввинтились ему в самое нутро — у Рика аж мурашки поползли по коже.

С улицы доносился шум, показывающий, что ловцы потеряли след. Рик присел на корточки под дверью, грудь его тяжело вздымалась после бега; рубашка — модная, из шерсти венерианского паука — облепила ребра.

— Я побуду у вас, пока они не уйдут.

Лилипут перестал кататься по полу — видать, отпустило; сел на корточки, обхватив колени руками, и бросил на незваного гостя взгляд глаз, вспыхнувших в тусклом свете лампы изумрудным блеском. Старуха не проронила ни слова и даже не шевельнулась. Откуда-то из одеял выскочила маленькая красная ящерка и юркнула по грязному полу.

— Я вижу будущее, — вдруг медленно проговорила женщина на кровати.

— Дорого берешь? — усмехнулся Рик. — Меня выкинули с корабля за разборку с соседом по койке, а все монеты, полученные при расчете, угодили в карманы девчонок, пока я «оттягивался» на вашем берегу. Ну, или не в карманы, а что там у них… — Он кашлянул.

— Я вижу твою судьбу.

Рик хмуро посмотрел на марсианку, затем пожал плечами. Второго пути наружу из комнаты не было, только дверь за его спиной; и вообще, кого пугаться — старушенции да какого-то мальчишки? Уличные голоса, похоже, отдалялись.

— Ты, мать, лучше бы на свою судьбу карты раскинула.

— Что, не веришь?

— Верить в гадание — дело женское. А я верю в то, что делаю своими руками.

Старуха не спеша улыбнулась, сверкнув заостренными клыками на фоне черного провала рта, и уперлась в Рика странным многообещающим взглядом. Затем медленно встала с постели, подошла к столу и убрала тканое покрывало, под которым оказался серебряный сосуд, наполненный прозрачной водой.

Рик насмешливо присвистнул.

Кроваво-красные зрачки расширились, и марсианка произнесла:

— Ты пришел из космоса.

— Да, я там на свет появился! Как родила меня мать в каюте бродячего судна без приписки, так с тех пор космос мне дом родной. Ни за что бы не ушел с корабля, когда б не поперли.