-- Данда! Ты посмотри, какой красавец!

-- Кровью испачкаешься, -- сказал Данда, подняв голову от охапки травы, которую собрал на полянах и теперь перебирал, сидя под деревом.

Гауранга нарочно подставил руку под кровь, толчками бьющую из перерезанной шеи птицы, и мазнул себе по лицу:

-- Не пристало будущему вождю бояться крови! -- воскликнул он.

-- И не пристало зря проливать ее. Ты не был голоден, зачем убил?

Данда с кряхтением поднялся на ноги и не оглядываясь пошел к лесу.

Глядя ему в спину, мальчик возмущенно фыркнул. Надо же, зря убил! Разве убивают только для еды? На войне тоже убивают... Но там враги. Или ты их, или они тебя. А в жертву? Когда кормчих поймают, их принесут в жертву, хотя они не враги и не пища, просто чужие. Если поймают. Попробуй разыщи их... Но какой выстрел!

Гауранга прицепил к поясу рыбину и фазана и вприпрыжку припустил за стариком, догнал его и пошел рядом, приноравливаясь к хромой поступи.

-- Все вокруг такое, каким мы его делаем, -- будто не замечая мальчика, скрипучим голосом говорил Данда. -- Выйди с обнаженным мечом, и все вокруг при виде тебя возьмутся за оружие. Улыбнись -- и улыбнутся в ответ. Запри дверь свою, и сосед сделает то же самое. Возведи вокруг дома стены, и всюду тебе будут чудиться враги.

-- Разве плохо иметь крепкие стены и доброе оружие под рукой?

-- Окружать себя нужно не стенами -- друзьями.

-- А вдруг среди них предатель, враг? Или все они враги и лишь искусно притворяются? Те же кормчие: убили двух стражников и бежали.

-- Ты будешь вождем, -- грустно проговорил Данда. -- Только помни: будешь зол ты -- будут злы и жестоки все вокруг, и страх поселится в душах, небо из голубого станет серым, поблекнет листва на деревьях, и холодным станет солнце. Кормчих хотели убить, и они спасали свою жизнь.

-- Но ведь нужно же кого-то принести в жертву! Старик рассмеялся.

-- Разве можно чужой кровью купить себе счастье? Ты будешь вождем...