Голенастые цапли-манипуляторы, повинуясь нетерпеливым командам поисковиков, сновавших на берегу, исследовали обширный участок дна. Взбаламученный манипуляторами песок быстро, повинуясь повышенной силе тяжести, оседал на дно.

Ничего!

На кока смотреть было неловко.

– Не мог, никак не мог я ошибиться! – повторял он все время, словно в бреду.

– А если и ошиблись, то слава богу, Феликс Анемподистович! – заключил капитан, когда последний манипулятор, отряхивая капли воды, вылез из озера.

К песчаной кромке спустилась Луговская.

Молодая женщина, бледная от волнения, подошла к капитану. Тот смотрел на нее выжидающе.

– Докладываю результаты экспресс-анализа, – сказала она. – Никаких следов микроорганизмов на обоих срезах не обнаружено.

– А на срезанных ветвях?

– То же самое.

– Возьмите срезы со стволов и ветвей с собой, – распорядился капитан. Исследования продолжат как астробиологи, так и астрофизики, – обернулся он в сторону Ранчеса.

Игуальдо кивнул.

– Что скажете, Георгий Георгиевич? – спросил капитан у старпома.

– Думаю, все это серьезно, – ответил Суровцев. – Пока мы действуем с завязанными глазами.

Штурман добавил:

– И со связанными руками!

Капитан обвел всех взглядом.

– Команда – по местам! – сказал он. – А за оранжерейным нужно установить постоянное наблюдение. – Это уже относилось главным образом к Тобору, под командой которого находилась самая большая на корабле группа подсобных манипуляторов.

Подавленные, покидали члены экипажа оранжерейный отсек. Каждый без слов понимал, что – впервые с памятного старта – Неведомое властно вторгалось в жизнь «Каравеллы».

– Знаешь, Володя, – сказал старпом, беря Ольховатского под руку, когда они подходили к черному ручью ленты, – у меня такое ощущение, что с каждой ничтожной секундой мы погружаемся в какую-то пучину…