– Говорит Крельшо, – повторила мембрана. Экран на миг погас, затем из глубины его выплыл сплюснутый серебристый шар – в нём, окружённое прокладками «магнитных подушек», хранилось аннигиляционное топливо – антивещество, хлеб «Таиры», всё время автоматически пополняемый. Рядом с хранилищем стоял Крельшо. Капитану даже показалось, что робот улыбается, впрочем, это, наверно, была игра светотени на широком скуластом лице Крельшо.

– Антибак в порядке, – сказал Крельшо, хлопнув жилистой лапой по светлой поверхности шара. – Аннигиляция идёт нормально…

– Хорошо. Возвращайся, – ответил Map Дон.

– Докладывает Лина, – прожурчала мембрана.

Изображение на экране сменилось. Стройная фигура хозяйки фаун-отсека ничуть не проигрывала от соседства с белоснежной газелью. Капитан загляделся на Лину. Такой была Марта, когда он улетал. Роботы, в отличие от людей, не старели…

Густые заросли сахарного тростника наполовину скрывали Лину и грациозное животное.

– Фаун-отсек в порядке, – сказала Лина, и в голосе её Map Дон услышал нотки гордости.

«И тут в порядке, – подумал капитан, отирая лоб. – Уж лучше бы здесь, чем там…».

И Map Дон почти не удивился, когда на экране трагическим вестником несчастья всплыл иссиня-смуглый Лин Бел (его воспитателем на Земле был африканец).

– Разрушен лазерный ориентатор… – Сухой голос робота лишь подчёркивал страшный смысл его слов.

– Чем? – выдохнул капитан.

– Одиночный электрон субсветовой скорости попал в кристалл. Произошёл микровзрыв.

Ориентатор… глаз «Таиры»… Звездолёт ослеп.

И надо же, чтобы это произошло уже на обратном пути. Как разыскать теперь в звёздном хаосе родное Солнце, такое безумно далёкое? Земля… Она мгновенно скрылась для «Таиры» за семью печатями.