— Зачем ты пугаешь? — Маоба резко встала.

— Прости, я не хотел.

Они пошли вдоль берега. Небо уже почернело, очнулись лишь две звездочки. Прохладный ветер начал пробирать ребра. Шепчущее море, теребя ступни пеной, принялось нагонять тревогу.

— Знаешь, Бло, я должна тебе сказать.

— Что, веточка? — Бло обнял ее за тонкую талию. Но талия будто окаменела.

— Сегодня к нам с мамой приходил Бэк.

Бло кольнуло внутри, он убрал руку.

— Бэк сватался за меня, — известила Маоба, стрельнув черными глазками.

"Тварь, выродок поганый! — подумал Бло. — Папенькин сынок. Все шхуны, весь промысел у отца, Бэку даже палец о палец ударять не надо!" — И что ты? — железным голосом спросил Бло.

— Я сказала: подумаю.

Бло остановился, схватил ее за руки, заглянул в черные глаза.

— Но почему, Маоба?

— Это все мать. Она увела меня в комнату, плакала и молила. Говорила, что ты бесполезный. Что ты даже не рыбак. А Бэк просто клад. У нас долгов немерено, мы скоро дома лишимся. Если я выйду за Бэка, семья будет спасена.

"Черт возьми, как всегда — деньги! — со жгучей досадой подумал Бло. — Проклятые златуги, если у тебя их нет, то ты никто, а если есть… Но ведь Бэк — гордый тупой самец".

Бло опустил руки. Маоба пригладила копну волос. Эти резкие смолистые брови, эти глаза бесенка, так сверкающие, когда она смеется! Этот милый ротик с каким-то неповторимым рисунком. Эти бледные полукруги под глазами и пухлые румяные щеки. Все, от чего пронизывает током. Все, что он так больно любит. Неужели все это не суждено ему больше?! И другие, пошлые руки и губы будут нагло ласкать все это. Самку тебе чужого!

— И что ты молчишь? — Маоба вопросительно склонила голову набок. — Ты даже ничего сказать не можешь?