— Прошу простить меня, — поклонился мастер Герман. Как и все обыватели, он испытывал к храмовникам почтение, гораздо более глубокое, чем к нобилям. К тому же, они заказывали очень много книг и потому являлись выгодными клиентами. — Книга здесь, но мой сын, вероятно, никак не может найти ее.

— Если она у вас, почему вы не приготовили ее заранее? — гневно вопросил храмовник. — Сколько еще можно ждать, пока вернется ваш бестолковый мальчишка?

— Пять минут, мэтр! Обождите еще пять минут, и я сам принесу вам это сочинение.

— Пять минут, и ни секундой дольше, — смилостивился храмовник. — И учтите, мастер Герман, что, несмотря на все наше уважение, мы помним, что в Аркаре имеются и другие книжные лавки.

Мастер Герман снова поклонился и отступил от прилавка к двери, которая вела в хранилище книг, или, попросту говоря, кладовку. Он так и кипел от гнева. Ну, сынок, думал он, на этот раз я уж точно тебя выдеру, клянусь Фексом! Не первый уже раз ты выкидываешь такие штуки, негодник. Долго я закрывал на это глаза, но всякому терпению приходит конец.

Мастер Герман любил сына, единственного своего отпрыска, и возлагал на него большие надежды. Он не держал мальчишку в особой строгости и даже обучил грамоте и письму, рассчитывая в будущем передать ему свое дело. И поначалу даже радовался тому, что мальчик растет таким тихим и смирным. Не шалит, не гоняет с другими мальчишками на улице, не лазает по чужим садам, а сидит себе да мечтает целыми днями вместе с соседской дочкой, своей подружкой, или читает книжки. Но чем дальше, тем больше времени он проводил за книгами и в мечтаниях. А о домашних обязанностях забывал. Не однажды случалось: мать или отец поручали ему какое-нибудь дело, а он забивался в укромный уголок с книжкой в обнимку. И теперь мастер Герман почти наверное знал, что найдет его за чтением.