Недаром все наставники давно согласились, что Лионель — один из самых способных учеников за все время существования храма, и что его ждет большое будущее. Один только мэтр Эйбел был скуп на похвалы. Потому что хорошо знал, что честолюбие юноши отнюдь не уступает по величие его способностям. А честолюбие, если его подогревать похвалами, может до большой беды довести. И уже доводило, и не раз, магов поопытнее семнадцатилетнего мальчишки.

Еще издалека Лионель заметил, что в дверях лавки кто-то стоит. Подошел поближе и увидел высокого плечистого юношу в простой рубахе с закатанными рукавами и замшевой жилетке поверх нее. Юноша стоял, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки, и мрачно глядел на улицу. При виде подошедшего Лионеля он потемнел лицом еще сильнее.

— Здравствуй, Ивон, — сказал Лионель и хотел войти в лавку. Но Ивон, выше его на голову, загородил дорогу.

— Нету ее.

— Кого?

— Лионетты. Ушла.

— Куда же?

— Почем мне знать? Может, в храм. Может, на рынок.

— Ну так я подожду ее.

— Едва ли она скоро вернется.

— А я никуда не тороплюсь, — улыбнулся Лионель.

Ивон неохотно посторонился и пропустил его. Шагнул вслед за ним в лавку, не разнимая скрещенных на груди рук. Смотрел исподлобья, но молчал.

У прилавка мастер Риатт разговаривал с посетителем, который крутил в руках отполированное арбалетное ложе. Обернувшись к вошедшим, он прищурил глаза, вгляделся. И окликнул не слишком приветливо, сурово даже:

— Лионель! Ты, что ли? давно тебя не видать было.

Черноглазый и темноволосый, мастер Риатт очень походил на свою дочку. Лионель, поклонившись, подошел.

— Занятий было много. Через неделю состоится посвящение…

— Знаю, — проворчал мастер Риатт. — Дочка говорила. Но минутку, наверное, мог бы и уделить, а? Навестил бы нас, стариков.

Лионель развел руками.

— Пришел, как только смог.