Побродив вокруг «запретной стены», мысли вернулись к дрожавшему на сковородке зыбкому желтому болоту, усеянному кочками обжаренного хлеба.

– Даш! Готово! – крикнула Галина Васильевна. Плеснула в чайник воды и нажала кнопку.

– Терпеть не могу этих уродов, – войдя, Даша первым делом выключила телевизор.

– А кто тебе нравится?

– Ой, мам, ты все равно не поймешь, – она села и придвинула тарелку, – соус дай.

– Пожалуйста, – Галина Васильевна протянула бутылочку с кетчупом, – слушай, завтра-то Новый год. Что-то ты молчишь – какие у тебя планы?

– Я не молчу. Во-первых… – Даша замерла, не донеся до рта гренку, и мечтательно подняла глаза к потолку, – в одиннадцать сдам зачет этому долбанному Колобку. Потом сразу к Вике – мы у нее собираться будем. Приготовим все на вечер…

– И что собираешься готовить конкретно ты? – Галина Васильевна засмеялась.

– Ну, мам! – сначала Даша хотела возмутиться, но, видимо, решив, что мать права, тоже улыбнулась, – картошку буду чистить. Это-то я умею, согласна?

– Согласна, – Галина Васильевна вздохнула.

Когда Даше было лет тринадцать, она пыталась посвятить дочь в таинства кулинарии, но попытка бесславно провалилась. Это ж давно, когда жизнь еще бурлила за «запретной стеной», умение готовить являлось несомненным достоинством девушки, а теперь разрываешь пакет и достаешь… да что хочешь, то и достаешь!..

– Потом приду домой, посплю, – продолжала Даша, наконец отправляя гренку в рот, – а вечером отрываться будем. Ночью погулять сходим, к тебе забегу. Если получится.

– Странный какой-то Новый год, без снега…

– Уж какой есть, – доев, Даша налила себе чай, – мам, а ты веришь в бога?

– В какого бога? – Галина Васильевна удивленно вскинула брови.

– Не знаю. В какого-нибудь. Или в инопланетян, например.