Мало того, еще и не верят той самой правде. Мы думаем, что короли — избранные, а они обыкновенные люди… Ты хочешь знать, что случилось с тобой в шатре? Отвечаю: ничего там с тобой не случилось. Тебя в шатре не было. Зайдя в него, ты перенесся на границу света и тьмы, где победил дракона. «Обиталище чудовищ» — это вход в Неизвестное. А я привратник. Каждый раз я не знаю, что будет с тем, кто войдет в шатер, куда направят его и что покажут ему высшие силы. Мне дано только право впускать и выпускать обратно.

Атлант был ошеломлен. С одной стороны, слова старика смахивали на откровенное шарлатанство, рассчитанное на дураков. С другой — откуда Сиар-Та знал об его приключениях? Ведь он не мог подслушать на улице несколько невнятных фраз, тихо сказанных Брулу. Или кое-что уловил, а остальное домыслил и теперь набивает себе цену? «Надо держать с ним ухо востро,- решил король.- Впрочем, это бесполезно: он читает чужие мысли… Неужели я боюсь этого старика? Нет. Но мне очень хочется ему верить.» Справившись с волнением, он продолжил разговор:

— Врата в Неизвестное? Ты хочешь убедить меня, что тайны высших сил стали ремеслом уличных фокусников, что любой желающий за одну монетку может прикоснуться к ним. Но тогда рухнет мир, непосвященные станут по священными, высшие силы потеряют власть над людьми… До сих пор я верил тебе, но в это поверить никак не могу.

Положив в рот несколько виноградин, Сиар-Та прикрыл глаза, скрестил руки на груди и углубился в размышления. Кулл испугался, что старик, чего доброго, заснет прямо за столом. Но чародей быстро вышел из забытья и заговорил, зная, что его не будут перебивать:

— Люди рождаются голыми, а живут в одежде. Точно так же Надсущное Учение, будучи абсолютной истиной, бродит по миру в виде грубого балагана. У любого содержания обязательно есть форма, порой поразительно не подходящая для него. Нет ничего удивительного в том, что некоторые люди видят в шатре только детскую забаву.