Измотанный ночной духотой, Николай Гнатенко поднялся с кровати и подошел к окну. Яркое солнце, не успев оторваться от горизонта, раскалило подоконник. Утерев вмиг выступившие на глазах слезы, он посмотрел вниз. Из номера, расположенного на четвертом этаже гостиницы, было видно часть авеню Кеннеди, главной улицы Яунде, и расположившиеся на невысоких холмах справа и слева от нее утопающие в зелени кварталы.

В окруженной тропическими лесами столице Камеруна он жил уже третьи сутки. Несмотря на то что в Африке Николай не первый год, а расстояние до Заира, откуда прилетел сюда, даже по местным меркам невелико, он сильно ощущал перемену климата и плохо себя чувствовал.

Вздохнув, направился в ванную. Постояв под душем, принялся за бритье. Намылив нижнюю часть лица, посмотрел в зеркало. Оттуда на него таращился мужчина с осунувшимся, шоколадного цвета лицом и выпирающими скулами. Бесцветный, выгоревший на солнце бобрик волос, водянистый, уставший от жары взгляд, слегка оттопыренные уши. Он вздохнул.

Сегодня последний день Николай проведет в опостылевшем отеле, платя сто двадцать долларов в сутки, стоимость, равную месячной зарплате на родине. Скоро исполнится десять лет, как он покинул Львов, уволившись из авиаотряда, так и не получив расчет. Убирая бритвенным лезвием белоснежные хлопья пены, усмехнулся своему отражению. Все-таки интересная штука жизнь. Как возмущался в конце восьмидесятых отец, узнав о его решении стать летчиком! Вторя ему, мать причитала о падающих самолетах, безденежье и мытарствах бесквартирных пилотов. Однако единственный сын известного в городе врача и заведующей рестораном спустя четыре года уже поднимал в воздух вертолеты, параллельно работе посещая спортивный клуб украинских националистов.