Тут Чехов пронзительно вскрикнул от боли. Он стоял рядом с каким-то цветущим растением, прижимая к груди правый кулак; лицо его исказилось страданием. Все кинулись к нему.

– Что такое, Чехов?

– Этот цветок, сэр. Я дотронулся до него. Он жжется, как огонь.

Маккой заставил его разжать кулак. Пальцы и ладонь покрывали пятна ожога. Врач нацелил трикодер сначала на эти пятна, потом на злополучный цветок, на все растение, на траву…

– Сок растений тут – чистая кислота, – сказал Маккой. – У всех растений. И у травы тоже.

Он вынул свою медицинскую укладку и обработал мазью руку Чехова.

– Их ноги! – воскликнул Кирк. – Они же босые! Ни до чего не дотрагивайтесь. Кощей, наша одежда защитит нас?

– На короткое время.

– Капитан, – позвал Спок. – Подойдите сюда, пожалуйста.

Он стоял под самым большим плодовым деревом. Кирк присоединился к нему и глянул вниз. Адам, мертвый, лежал на земле, его рука все еще сжимала витой надкушенный плод.

– Кощей, – позвал Кирк. Маккой считывал показания.

– Яд. Плод смертоносен.

Спок наклонился и поднял тело; огромная сила позволяла ему проделать это без труда. Он посмотрел на Кирка.

– Его звали Адам.

Все поняв, Кирк уверенно направился к челноку; Спок шел рядом с ним. Кирк нажал на кнопку, двери открылись. И он тихо сказал:

– О вас позаботятся.

Девушки и Рэд похромали к выходу, кряхтя от боли.

– Это ранит, – сказала Ирина.

– Я знаю, – сказал Спок. – Это ранит нас всех.

Чехов тут же оказался рядом с Ириной и обнял ее, стараясь утешить, когда Маккой принялся за нее. Кирк прошел внутрь челнока.

Доктор Севрин сидел на палубе в йоговской позе, недвижимый, не обращая внимания на свои покрытые волдырями босые стопы. Его раны были куда серьезнее, чем у остальных.

– Кощей, сюда, пожалуйста! Доктор Севрин, доктор Севрин… Взгляни на него, Кощей. Как он может терпеть такое?

– Его нужно доставить на борт "Дерзости". Он требует большего внимания, чем я могу уделить ему здесь.