Вслед за тем он увидел себя с непокрытой головой. Затем его лицо приобрело выражение охваченного самой страшной мукой человека. Рот открыт, безмолвные вопли, казалось, отзывались эхом в черепе живого человека.

И наконец, Акимос узрел свою отрубленную голову, с выклеванными птицами глазами и гниющую на колу, проткнувшем ее насквозь от шеи до макушки. Он с трудом подавил приступ тошноты.

— Думаю…

— Ты думал, что можешь позволить себе проявить нетерпение, уважаемый Акимос. И я решил показать тебе, куда может привести нетерпение.

— Благодарю за урок, князь Скирон!

Акимос решил, что с удовольствием назовет этого типа Царем Солнца и Луны, если это ускорит сегодняшнюю работу.

Но Скирон уже переходил к другим делам. Повелительный жест, и раб вручил ему два пузырька с порошком цвета засохшей крови. Еще один жест — в жаровне пылают новые угли.

Скирон начертил в воздухе загадочный знак. Почти сразу же поднялись волны жара. С Акимоса и раба закапал пот, но на Скирона жар, казалось, не подействовал, при всем том что он находился к жаровне ближе всех.

Последний жест колдуна, и раб принес простую бронзовую шкатулку, в какой женщина не слишком высокого положения могла хранить губную мазь и пудру. При виде столь обыкновенного предмета Акимосу невольно захотелось рассмеяться. Желание это тут же прошло, когда взор Скирона обратился в его сторону.

Не умел ли этот человек читать чужие мысли? Акимос знал множество легенд о колдунах других стран, способных на телепатию. Но всех обладавших такими силами выкинули из Аргоса три поколения назад, во времена правителя Гиппароса Великого. А Скирон родился в Аргосе.

Руки колдуна задвигались с быстротой жалящих гадюк. Два пузырька с малиновым порошком, казалось, так и прыгнули в жаровню. Акимос задержал дыхание, ожидая следующих по пятам за жаром огромных, ревущих облаков дыма.