Услышав рассказ, стражники все как один попятились. Все, за исключением Эльгиоса, который не позволил бы деревенщине увидеть, как капитан Воителей выказывает страх. Но Конан заметил, что лицо капитана побледнело, и в приречной тени он потел больше, чем на залитом солнцем мосту. Пальцы аргосиец сложил особым знаком, отгоняющим зло. К тому времени когда Эльгиос кое-как совладал со страхом, Конан успел обшарить труп Траттиса. К северянину присоединился десяток его воинов. На этот раз он не выругался, хотя причин для этого было не меньше, чем раньше. Жемчуг исчез столь же окончательно, как и офирские самоцветы. Драгоценности несомненно покоились на дне реки или в лучшем случае в утробе мертвого зверя.

Конан представлял себе, что скажет Эльгиос, если попросить его выудить чудовище со дна Хорота, а потом разрешить Конану порыться в его внутренностях. Но ничего другого из того, что мог предоставить этот человек, он попросить у Эльгиоса не мог.

- Капитан Эльгиос, - обратился Конан. - У вас набрались деньги на наш залог?

- У вас не хватает, о, по меньшей мере двух драхм за каждого, прикинул Эльгиос.

, - подумал киммериец. Он пожал плечами:

- Как пожелаете. Но я бы хотел вам напомнить вот о чем. Зверь, которого я убил...

- Это вы так говорите.

- ...которого я убил, - повторил Конан. Его тон лучше всяких слов рассказал о дальнейшей судьбе Эльгиоса, если тот снова в лицо назовет киммерийца лжецом.

- Зверь, которого я убил, - продолжал Конан, - похоже, неплохо порезвился среди ваших здешних прибрежных жителей. Они не забудут моей услуги и не останутся неблагодарными. К тому же я пролил толику своей крови, а один из моих бойцов погиб.

- Погибший был обыкновенным вором, за его голову объявлена награда еще до того, как он присоединился к шайке Карелы! - проворчал Эльгиос.