Акимос из Перама задрожал от влажного холода в пещере и поплотнее закутался в парчовый халат из китайского шелка. Халат был подбит ватой, так же как и надетая под ним туника. Но против холода пещеры одежда казалась такой же тонкой, как прозрачные покрывала танцовщицы.
Скирон определенно завел его далеко под землю, глубоко в лабиринт туннелей, некогда служивших мессантийцам последним прибежищем. Сюда никогда не проникал яркий свет, за исключением мерцающего пламени факелов, сражающегося в неравной битве против темноты. Они могли оказаться и под озером Гиркса, или под рекой Хорот, или даже под самым морем!
Последняя мысль заставила Акимоса беспокойно посмотреть вверх, словно скальный потолок мог вдруг рассыпаться и потоки зеленой воды хлынуть в туннель.
Услышав легкий кашель, Акимос опустил взгляд. Скирон стоял у бронзовой жаровни, со слабой улыбкой на тонких губах. Рядом с ним на коленях замер безъязыкий, глухой раб, тащивший поклажу князя.
Акимос покраснел, поняв, что Скирон знал о беспокойстве своего нанимателя. Чтобы больше не выдавать себя, купец попытался придать голосу намеренную грубость:
- Ну, любезный, приступай к делу! Или у тебя есть чары от ревматизма и воспаления легких, которые я, наверно, здесь точно подхвачу, если буду ждать еще?
- Будь осмотрительней. Обращаясь ко мне, называй меня Скироном. А если ты сможешь еще приспособить свои уста и для произнесения слова , то так будет намного лучше.
Он сделал над жаровней несколько странных жестов. От углей, извиваясь, заструился прозрачный красный дым. Струи дыма сгустились и неожиданно обрели странную форму. Акимос с ужасом увидел некое подобие собственного лица. Сначала его венчала корона, выполненная в совершенно неузнаваемом стиле, густо унизанная ограненными в вендийской манере рубинами и изумрудами.