Хонакура облегченно вздохнул.

— Конечно, если такова будет Ее воля, — поспешно добавил Динартура. — Повреждения головы могут иметь непредсказуемые последствия. Если бы я говорил не с вами, дядя, я выражался бы более осмотрительно.

— Значит, мы должны запастись терпением. Два дня, говоришь?

— Пожалуй, три, — ответил целитель, — если у вас есть для него какая-нибудь трудная задача, то дополнительная перестраховка не повредит. — Динартура проявил необычайную для себя проницательность. — Если ему предстоит что-то очень сложное, то так будет вернее.

— Позвольте поинтересоваться, кто он такой, — спросил Динартура через некоторое время. — Ходит множество слухов, но ни одному нельзя верить.

— Самый невероятный и будет ближе всего к истине, — Хонакура усмехнулся, облизывая губы. — Так значит, слухи?

— Конечно, священный.

— Он — один из тех пяти, что были ранены сегодня в храме, — Хонакура улыбнулся про себя.

— Из пяти! — Динартура уставился на дядю, пытаясь понять, не шутит ли тот.

Хонакура задумался о том, сколько раз за сегодняшний день ему пришлось проявить власть. Долги его росли, а должников осталось немного.

— Все это очень печально, так ведь? Они сейчас лежат, накрытые простынями, не могут ни говорить, ни двигаться. Все бросились спасаться — в паланкинах, носилках, каретах. Иногда носилки несли жрецы! Там было двадцать два целителя и много прочего люда. Некоторых пострадавших сразу отвезли в город, но большинство остались в храме, их перевозили из комнаты в комнату, они входили в одну дверь и выходили в другую… Таких комнат, как эта, всего восемь или девять, — он показал на огромную дубовую дверь, — их охраняют.

Дверь вела в другой коридор, но Хонакура не счел нужным упоминать об этом.

— Их охраняют жрецы, — сказал молодой человек, — значит, вы не доверяете воинам? Конечно, я ведь видел этого больного. Вы опасаетесь, что они и в самом деле способны?..