— Не отворачивайся от удачи, — вставил Пика Витр.

Одетый в черное, он был высоким, стройным, не первой молодости, копна белых волос придавала ему авторитетный вид, который всегда раздражал Нгена, когда тот сравнивал его с собой: среднее телосложение, смуглая кожа и плоские черты лица. Несмотря на свое ограниченное воображение и способности, Пика выглядел величавым главой государства. Нген же, какие бы цветастые роскошные одежды ни надевал, так и не мог сбросить с себя цепкую реальность своего сиротского детства, когда он ошивался в доках.

Он посмотрел на орлиные черты Пика и повел плечом.

— Такие случайности бывают редко, но эта сработала на нас. Консервативное меньшинство тает. Поддержка Директората смывается как морской песок благодаря этому скандалу с романанами.

Гигантская голография показывала доблестного Дэймена Ри, смотрящего на Майю бен Ахмад.

— Знаете, мы слишком хороши для этого проклятого Робинсона, — голос Ри заполнил запруженные улицы. Прокатились волны восторженных криков.

— Прервите, — приказал Нген.

Голография вздрогнула и погасла, на ее месте появилось изображение лица самого Нгена.

— Вот, вы все видели, сограждане, — голографические глаза Нгена оглядели толпу. Все-таки аппаратура превосходно передавала этот доброжелательный взгляд. Он неизменно пронимал толпу. — Мы не одни! Это верно, Директорат принес нам три мирных столетия. Теперь же он держит нас в темнице застоя. Наш общий единый Сириус готов стать путеводной звездой для всего человечества! — прогремел над толпой голос Нгена, не давая никому отвести глаза от его изображения, когда он начал проповедовать революцию.

Тихая волна голосов, скандировавших: «Нген! Нген! Нген!», становилась все громче, захватывая каждого внизу на улице.

— Не знаю, как это тебе удается, — тихо сказал Пика, качая головой и задумчиво разглядывая толпу.

Пока его голос гремел из динамиков, Нген повел плечом и вздохнул.