— И примерно когда она вернется, сэр? — голос Нила звучал растерянно. Черт! Все, что касалось Паука, приводило их в растерянность.

— Неизвестно, — Ри провел рукой по трехдневной щетине. — И я не думаю, что она будет особо торопиться. Филип погиб, когда верхняя левая орудийная палуба разгерметизировалась. — Ри потер затылок, его внимание привлекло изображение паука над головой, нарисованное Литой Добра.

Он тихо прибавил:

— Многие погибли, Нил. Дайте ей время для траура. — НАМ ВСЕМ НУЖНО ВРЕМЯ ДЛЯ ТРАУРА.

— Слушаюсь, сэр. Хм, я думаю… я что-нибудь придумаю по ходу дела, сэр.

— Вы хороший человек, Нил. Я нисколько не сомневаюсь, что вы справитесь с организацией ремонтных работ. Если я понадоблюсь, дайте знать.

Удивление и признательность переполняли голос, отозвавшийся по связи.

— Как… спасибо, сэр! — система отключилась, оставив Ри в покое.

Ри рассеянно усмехнулся, не в силах оторвать глаз от изображения паука, нарисованного на панели над головой. Меланхолия вернулась.

— Ах, Лита, — прошептал он напрягшимся голосом. — Ты была слишком хороша для них всех.

Он рассмотрел изображение. Она нарисовала паука совершенных пропорций, как будто какой-то художник водил ее рукой в те безумные минуты. Под ее рукой «Пуля» стала кораблем Паука.

— Время для траура? — он с грустью покачал головой.

Он тогда видел на мониторе, как ее тело, завернутое в белое, вылетело из эвакуационного люка. В знак уважения они отстрелили ее отдельно от остальных.

Под сердцем у него зияла пустота, и он покачал головой. Нельзя думать о мертвых друзьях, когда мозг так отягощен усталостью. Это делало страдание еще более невыносимым; горе становилось почти материальным.

Рядовой втолкнул уборочную машину через главный люк, рассеянно отдав честь и разворачивая ионизирующие щетки и насадки. Измотанный как все, он едва держался на ногах от усталости.